Hard Tack And Coffee. Глава XII. Фуражирование.

Сможем ли мы забыть о том, чем занимались наши парни во время фуражирования,

Какие были проблемы с рационами, когда мы маршировали через землю Дикси;

И о придурковатом крике петуха или успокаивающем визге свине,

Когда производили благодатные остановки или короткие вылазки в сторону от направления марша?

Prof, S. B. Sumner.

Был еще один источник, из которого солдаты — по крайней мере, некоторые из них — пополняли свои запасы или добавляли разнообразия к ним. Это способ был известен как фуражирование, обычно это подразумевает поиск пищи, будь то для человека или животного, и присвоение себе всего того, что можно было раздобыть, находясь на территории противника. Армии потребовалось некоторое время, чтобы принять на вооружение этот способ снабжения. Это было вызвано тем, что в начале войны многие видные правительственные и военные офицеры думали, что демонстрация силы с учетом прав собственности Юга вернет его верность Союзу. Но если, с другой стороны, Северянин разорит собственность и присвоит личное имущество Южан, это только озлобит последних, сплотит их и, как следствие, значительно продлит войну. Таким образом, в течение многих месяцев после начала войны Северным войскам воспрещалось реквизировать птицу, свиней, солому, деревянные ограждения для разведения костров или любого другого имущества, к которому, при определенных обстоятельствах, они могли бы чувствовать личный интерес. Всякий раз, когда соломенные стога и деревянные ограждения реквизировались в пользу армии по приказу командиров, владельцам выдавались сертификаты, по которым они могли ожидать, что когда-нибудь они получат компенсацию. Но мятеж нарастал быстрыми темпами и всякие возможности удостоверять всех, чья собственность была захвачена, были исчерпаны. Кроме того, стало известно, что многие из тех, кто получил сертификаты, были в сговоре с врагом, так что выпуск этих расписок постепенно уменьшался.321

Было еще одно препятствие на пути того, чтобы фуражирование стало всеобще принятым дополнительным средством обеспечения войск. Многие из солдат были верующими и старались соблюдать девять основных христианских заповедей, поэтому они не могли себе позволить присвоить чужое имущество без разрешения, так как это не особо, по их мнению, отличалось от воровства. Эти солдаты не будут искать пропитание и не будут им делиться. Таким образом, можно легко вообразить, что, когда человек подобных взглядов командовал полком, то вылазки для поиска пищи вряд ли были слишком распространены среди его людей. Но по мере того, как война наращивала обороты, становилось все более очевидным, что такое нежное отношение к имуществу мятежников только укрепляло врага и ослабляло дело Союза, и тогда угрызения совести отступили назад, и солдат, который их еще испытывал, к концу войны скорее были исключением.

Есть еще несколько аспектов в вопросе о поиске пищи, которые можно спокойно обдумать, тщательно взвесить, что было правильным, а что нет. Во-первых, международное право провозглашает, что на вражеской территории армия может экономить свои пайки и жить за счет страны, в которой они находятся. Для подавляющего большинства солдат это было бы достаточным основанием для того, чтобы они могли присвоить все вражеское имущество, на которое падал их глаз. Если бы все законы основывались на абсолютной справедливости, вопросов и возражений против фуражирования армией, таким образом, не должно было бы возникать. Однако, хотя большинство и принимает законы, убеждения отдельного меньшинства не изменить. Совесть каждого человека должна быть главным законом для него. Было бы хорошо, чтобы это так и было. Я лишь на мгновение акцентирую на том, чтобы показать, что по всем нравственным вопросам каждый разумный человек должен оперировать своими внутренними законами, опираясь на Совесть в качестве ориентира.322

Точка зрения, которой придерживался среднестатистический солдат, как уже указывалось ранее, соответствовала приведенному пункту международного права. По существу это мнение основывалось на том, что народ Юга находится в состоянии мятежа против правительства, и, несмотря на то, что его должным образом предупреждали о том, чтобы он воздержался от войны и вернулся на правильный путь; поэтому они лишались всех прав в отношении любого имущества по решению военнослужащих армии Северных штатов. Это был один из рисков, которые они брали на себя, когда Южане поднимали знамя мятежа. Возможно, поэтому или по другим основаниям они и должны были рассматриваться как иностранное государство, ведущее войну против Соединенных Штатов. Все это может показаться правдоподобным на первый взгляд, и в самом деле, можно сказать, что солдаты всегда обирали врага для удовлетворения своих личных потребностей, или в ином случае имущество которое могло служить противнику в его борьбе, уничтожалось. Юридическая организация процесса фуражирования была возложены на судью и присяжных, от которых не поступало ни одного возражения. Скажем, если владелец большого количества кукурузы или птицы будет против того чтобы уступить их, на том основании, что он был юнионистом, и если доказательств этого не будет под рукой, то он потеряет все что имеет. Каким бы искренним он ни был, но если он не смог в кратчайшие сроки доказать свою лояльность Союзу он терял все. Действительно, многие, из тех, кто на самом деле были «сецессионистами», претворялись, утверждали, что лояльны Северным штатам. Позднее стало понятно, что жертва фуражиров лгала во всех подобных случаях, и поэтому солдаты шли на грабеж, не принимая никаких возражений или протестов. Несомненно, сотни юнионистов по всему Югу понесли ущерб в подобных ситуациях, но, если бы они могли подтвердить свою лояльность, то такие лишения судьбы их бы не коснулись.323

Несмотря на то, что подобные действия фуражиров были несанкционированными и запрещены командирами, последние часто потворствовали сборщикам еды. Но я считаю, что это не было разумным с их стороны. Никто, лучше, чем старые солдаты, не знает, как многие, если не большая часть домов по направлению марша войск служили источником провизии, одежды и домашних животных, уже спустя несколько первых месяцев с начала войны. Я внесу поправки в это заявление, существовал один тип людей, который я знал лучше, чем солдат, — это жильцы домов которые притворялись бедняками, это была уродливая и печальная реальность. Тогда я имел дело с армией Потомака, которая из года в год маршировала по одним и тем же дорогам, либо преследуя Армию Мятежников Северной Вирджини, либо удирая от нее. На пути следования этих масс или даже вблизи от них, люди предпочитали не заниматься сельским хозяйством, ибо их продукция так или иначе отдавалась одной или другой из двух армий по мере того, как они перемещались вверх и вниз по штату, так что бедность в некоторых придорожных поселениях и фермерских домах часто была довольно заметна. Только человек с сердцем крепким как кремень, мог бы отобрать у таких семей их последнюю луковицу или кукурузный початок. Но было много солдат, которые не получая разрешения на фуражировку, не колеблясь ни минуты, были готовы схватить и утащить последний кусок еды который они только могли найти. Мне кажется, что образ страдающего Мятежника был создан именно благодаря такому обращению и слишком часто людей с такими проблемами не хотели услышать. Принималось во внимание то, что мятежники утратили все права на любую собственность, на которую их антагонисты положили глаз, однако их семьи не должны страдать от нужды и лишений, так как невинные не должны страдать за виновных. Особенно это справедливо, когда нет возможности доказать, что перед тобой семья мятежника, они не должны были быть лишены своего последнего куска. Но были и исключения. Например, некоторые семьи, передавали информацию армии Южан или ее отрядам, и в результате этого гибли или захватывались в плен солдаты Федеральной армии. В таком случае, когда это становилось известным, члены этой семьи, скорее всего, рано или поздно расплачивались за это, как, естественно, следовало ожидать.

Некоторые из этих семей были настолько обездоленными, что их, не смотря ни на что, заставляли обращаться в ближайший штаб армии Северян за пайками, чтобы облегчить их страдания.  Для этого им часто требовалось пройти много миль. Лошадей у них не было. Они не могли их держать по одной простой причине. Даже если кавалерия Союза не «заимствовала» их, то кавалерия мятежников реквизировала бы их, так что они не только не могли применять лошадей для сельскохозяйственных работ, но и не могли использовать их как средство передвижения. Время от времени животное с сорванной спиной или просто истощенная лошадь или мул, брошенные и оставленные армией умирать, брались жителями под опеку, и к ним возвращались  жизненные силы, в достаточной мере, чтобы они могли стоять, по крайней мере, на трех ногах. С помощью обрывков веревки и остатками сбруи, знавших лучшие дни и все еще носившее клеймо
U. S. или C. S., лошадь запрягалась в невзрачную повозку, зачастую являлась останками того, что в былые годы было элегантным и стильным семейным экипажем, но столь же часто это могла быть простая двухколесная повозка, которая отвечала всем целям семьи в обстоятельствах лишений военных лет. Вряд ли можно было ожидать, что в таком животном можно найти Голдсмит Мэйд или Джей Эйс, способную передвигаться, и потому такого зверя подгоняли сзади удары розг, побуждая животное ускорить шаг, потому что оно могло в любой момент сойти с ума из-за нехватки силы идти по неровным дорогам Вирджинии.324

В случае, если таких животных не прятали хозяева, и они могли набраться сил, они вскоре снова попадали в строй одной из армий. Возможно, в скором времени кто-то из них становился еще одним скелетом на обочине войны. Во время войны все животные, брошенные союзной армией, расстреливались, даже если они были хоть сколь-нибудь пригодны в хозяйстве. В ситуации, когда в хозяйствах у простых людей не было лошадей, они зачастую приспосабливали коров взамен их.

Но солдаты не всегда довольствовались лишь съестными припасами. Некоторые придавались саморазрушению распутного и непростительного характера. Когда армия вошла во Фредериксберг в 1862 году, солдаты с удовольствие били штыками зеркала, разбивали прикладами мушкетов клавиши пианино, выбивали стекла из окон и уничтожали другие безобидные предметы, которые не могли пригодится ни одной из сторон. А если они напивались виски, то их действия становились еще более неразумными и разрушительными. Каждый раз, когда в результате такого позорного и недостойного высокого звания «солдата Федеральной армии» поведения был схвачен дебошир, его арестовывали и отдавали под трибунал. Но людей такого класса было не так много в армии, хотя они много сделали плохого и жертвы их были многочисленны.

Уполномоченный орган, с ответственным офицером, никогда не позволял себе вольностей, подобных тем, о которых я упоминал. Обычно его задача была четко определена. Он должен был выезжать с повозками в поисках коптилен, амбаров для зерна. Если стая кур или несколько свиней случайно оказывались домашним скотом на посещаемых фермах, то тем хуже было для скота и сецессионистов, и тем лучше для армии Союза. Обычной добычей в регулярных экспедициях фуражиров, были окорока, бекон, мука, сладкий картофель, кукурузная мука, кукуруза в початках, а иногда и кукурузные листья, очищенные от стеблей, высушенные и заготовленный как корм для скота на зиму. Крупнорогатый скот на юге питался этими заготовками большую часть своей жизни зимой.

Проходя через новые территории, армия наткнулась на большое количество заготовленных кукурузных зерен. На пристани Уилкокса, на реке Джеймс, где мы переправились в июне 1864 года, мятежник Уилкокс, имевший великолепную ферму на левом берегу реки, имел, насколько я могу судить, сотни бушелей зерна, которые фуражиры взяли с собой, прежде чем переправиться на другой берег реки. 325

Продолжение следует….

Перевод:

Чугунов Евгений для www.blueandgray.ru © 2020

Добавить комментарий